Самый точный репертуар,
со всеми изменениями,
МХТ им. А. П. Чехова
смотрите на сайте театра
http://www.mxat.ru/.
Там же можно заказать билеты
на спектакли.
Евгений Дятлов
ТОЛЬКО в спектакле
"Преступление и наказание"
МХТ им. А. П. Чехова.
Репертуар,
..
билеты
.
Евгений Дятлов
Официальный сайт поющего актера театра и кино


Главная » 2003 » Февраль » 6

Интервью на радио Мария(Радио Мария.Средние волны 1053 КГЦ)


[



Интервью на радио Мария(Радио Мария.Средние волны 1053 КГЦ)

Нонна Ермилова: Евгений, расскажите, когда вы ощутили в себе певческий талант?
Евгений Дятлов: У меня была поющая бабушка, пела она в православной церкви, в хоре, была регентом. Вообще, у нас была музыкальная семья, я имею в виду – бабушка, дедушка, и все их братья и сестры. Они сами делали музыкальные инструменты, собирались после определенных трудовых периодов - посевной, жатвы, потому что все это были деревенские люди, и пели. Поэтому такой багаж заложен был генетический, хотя петь я не сразу начал. Когда я пошел в первый класс, мама отдала меня в музыкальную школу, учиться играть на скрипке. И где-то класса до седьмого я пел только с бабушкой на кухне, и даже на уроках сольфеджио никак не мог пересилить себя и открыть рот. Педагог даже просила: «Ну, запой, у тебя же есть голос, я же слышу».
Нонна Ермилова: На скрипке вам нравилось играть?
Евгений Дятлов: Нет. На самом деле, нравилось, и скрипка мне нравится. Я очень люблю слушать скрипичную музыку, в любых жанрах. Но педагог у меня, к сожалению, это не его вина, видимо, были какие-то обстоятельства, был нервный человек, а я был лентяй, и тут, естественно, коса на камень нашла.Он очень быстро срывался. Я учился скрипке с первого по седьмой класс. Как я сейчас себе представляю, ребенок я был не такой простой – у нас отец погиб, когда мне шел пятый год. Матери не хватало на какие-то педагогические меры времени элементарно, поэтому мы были предоставлены сами себе, вольница такая внутри. А для того, чтобы заниматься скрипкой плодотворно, нужно хорошее волевое усилие и должен быть очень жесткий контроль. На самом деле, когда маленький ребенок играет на скрипке – восьмушке, она издает не самые благородные звуки. И как я помню, мне это тоже не очень нравилось. А пока у тебя руки не окрепли, эти звуки еще сильнее.
Нонна Ермилова: То есть такое испытание для ушей!
Евгений Дятлов: Да, это испытание! И это испытание надо пройти. И поэтому не хватало мне сил, и я быстрее склонялся к тому, чтобы побежать в футбол поиграть, чем на скрипке играть, тем более, надо мной никто не стоял. Поэтому я приходил за пятнадцать минут до начала урока и осваивал тот материал, который надо было учить по четыре часа каждый день. Естественно, педагог, слыша, то, что я там извлекал из скрипки, ужасно нервничал, обзывал меня по-всякому и так далее. Мука для меня была смертельная. Я мать упрашивал, чуть ли не на коленях: «Мама, забери меня отсюда!», как Ванька Жуков. Но мама настояла на своем, в общем, я семь классов успешно закончил. Но надо отдать должное, педагог говорил, что у меня большие способности и мне надо продолжать заниматься скрипкой. Но не было у нас такой финансовой базы.
Нонна Ермилова: А на гитаре вы когда начали играть?
Евгений Дятлов: На гитаре - во дворе. То есть меня это ужасно прельстило, я видел, какие это преимущества дает. Там-то учитель был дворовой, мой старший товарищ. Я попросил его, чтобы он показал три аккорда. Так что я думаю, мой учитель так и играет эти три аккорда. Потому что он как-то так с горем пополам мне объяснил и пару песен напел, потом говорит: « Все, Женька, больше ничего не могу. Сам ничего не знаю». И для меня это были первые две песенки, на которых я научился играть, потом дальше стал осваивать, потом встретил ребят, которые точно так же собирались во дворах и играли на две, на три гитары. Пели и «Битлз», и все другое, что попадалось нам, и что нас увлекало. Это затрагивало самые такие душевные струнки, потому обучались моментально. Потом сколотили ансамбль, я пел в школе, играл на скрипке, но там мне это понравилось – мы снимали музыку с записей западных. Это я даже скажу, какой год - 1977 – 1978 , когда мы этим всем начали заниматься. И однажды, я не помню, какую группу слушали, там скрипка прозвучала, и все говорят: «Женька, ты играешь на скрипке, давай, сними». То есть, мы на слух снимали все партии, и делали достаточно похоже.
Нонна Ермилова: То есть все-таки музыкальное образование все-таки пригодилось?
Евгений Дятлов: Да. Конечно, все это пригодилось. То есть, когда все это делалось не из-под палки, а получился свой какой-то оригинальный вариант. Потом мы стали сами сочинять песни, сами писать музыку, потом я увлекся роком, джаз роком и так далее.
Нонна Ермилова: А сейчас вы сочиняете песни?
Евгений Дятлов: Сейчас нет. Я сочинял оттого, что был такой бум. Все хотели себя как-то выразить. Все, что мало-мальски приходило в голову, рифмовали, и пытались положить на музыку. А сейчас, когда это время уже давно прошло, я прекрасно понимаю, на каком уровне стоит мое поэтическое дарование. Поэтому я склонен, допустим, музыкально оформить какие-то другие стихи, стихи каких-то других людей. У меня есть несколько программ, я пою романсы, русские песни, военные песни, и есть у меня программа, я написал музыку к стихам Давида Самойлова. Я не претендую на оригинальность, единственное авторство, потому что есть стихи Давида Самойлова, которые уже переложены на музыку, но это был мой личный отклик, мне эти стихи глубоко запали в душу, мне захотелось их пропеть, точнее они сразу стали петься у меня внутри. И я вот сейчас хочу записать эту программу, найти родственников Давида Самойлова, чтобы они дали добро, может ли жить эта программа в таком музыкальном оформлении.
Нонна Ермилова: Что вас тронуло в его стихах, и вообще, как вы выбираете стихи для себя?
Евгений Дятлов: Мудрость и честность. Честность в своих оценках, во взглядах на мир. Нет такого, что он в стихах только сам на себя смотрит, и пытается что-то спрятать, что-то выгодно подсветить. У него мудрый, иногда резкий, иногда спокойный, иногда с юмором, взгляд на себя, на мир и на себя в этом мире. Вот это мне больше всего нравится.
Нонна Ермилова: Кроме Давида Самойлова, стихи других современных авторов вам нравятся? Вы находите таких современных авторов, которые, на ваш взгляд, пишут достойно? Ведь сейчас так мало поэтов, мало людей вообще обращается к поэтическому творчеству…
Евгений Дятлов: Нет, это не так. Я не могу сейчас назвать авторов, но знаю, что сейчас, по-моему, молодые люди начинают писать стихи, даже, где-то я слышал, собираются, стихи друг другу читают, и идет такой обмен творческий. Просто пока об этом не знают широкие круги, и я, к сожалению, не могу назвать, где они собираются, но я об этом слышал, читал в каких-то рецензиях, в поэтических альманахах иногда это освещается. Я не думаю, что сейчас некого читать, скорее всего, есть. Просто нужно быть более внимательным и задаться целью. А скажем, из поэтов двадцатого века - конечно, я люблю всех – мне очень нравится Бродский.
Нонна Ермилова: А классику вы любите? Все-таки Бродский - это двадцатый век…
Евгений Дятлов: Да, двадцатый век - это Бродский, но двадцатый век, это и Ахматова, Пастернак, Мандельштам. А девятнадцатого века поэты…Да, ведь в каждом поэте можно найти…
Нонна Ермилова: Что-то созвучное своей душе?
Евгений Дятлов: Да, совершенно верно. Потому что есть твой жизненный период, проживая его, ты смотришь на мир, а потом оказывается, что там была определенная коррекция, и на все ты смотрел под определенным углом. Потом эта коррекция проходит, возраст сменяет возраст, и ты читаешь, и вдруг понимаешь - господи, мимо шел…
Нонна Ермилова: И не видел?
Евгений Дятлов: И не видел, да.
Нонна Ермилова: Кто-то из исполнителей прошлого служит вам примером в творчестве?
Евгений Дятлов: Примером для меня может служить человек, который работает. Вот я вижу, как он работает, и это становится для меня примером.
Нонна Ермилова: Тогда просто нравится, чье творчество близко.
Евгений Дятлов: Первый, кто меня тронул романсами был Валерий Агафонов. Я услышал пластинку Валерия Агафонова в то время, когда еще увлекался роком, и к романсам относился очень скептически. Душу это мою не трогало, потому что я понимал, что это какой-то другой срез времени, для других людей. И вдруг я поставил пластинку и услышал Агафонова. И вот он меня пробил просто. Рухнули стены, плотины какие-то. И я целый день просидел, все время ставил и ставил эту пластинку, слушал, и что-то со мной происходило странное. Для меня это было удивительным открытием.
Нонна Ермилова: Вы играете и в театре Сатиры на Васильевском, и в Молодежном театре, и в кино снимаетесь. В спектакле театра Сатиры «Дон Жуан», которую поставил по пьесе Мольера известный польский режиссер Анджей Бубень, ваш герой – личность отрицательного обаяния, которой не доступны ни сострадание, ни жалость.
Евгений Дятлов: Да уж там не отрицательное обаяние…
Нонна Ермилова: Порок даже…
Евгений Дятлов: Мне кажется, тут еще играет роль подход режиссерский – чисто европейский. Пьеса очень сильно урезана, мы там уложились в полтора часа.
Нонна Ермилова: Но она такая зрелищная, скорее просто красивая, чем драматическая.…
Евгений Дятлов: Ну, естественно, зрелищная. По форме, возможно, и красиво. Но по содержанию, мне показалось, усечено до уровня комиксов. Знаете, как в комиксах картинки рисуют, одна ситуация, дальше вторая, третья. Такая обойма комиксов.
Нонна Ермилова: Но очень красивые картинки.
Евгений Дятлов: Я не очень там согласен со многими вещами, хотя приходится играть. Мне режиссер объясняет концепцию, я ее пытаюсь каким-то образом передать, реализовать.
Нонна Ермилова: У вас много ролей и в театре, и в кино, но, в основном, это люди хотя и обаятельные, в большинстве своем, как уже говорилось, это отрицательное обаяние. Скажите, человеку с глубоким духовным и душевным внутренним миром тяжело играть отрицательных персонажей?
Евгений Дятлов: Да, тяжело, на самом деле тяжело. Вы знаете, в актерской среде существует такая формула, производственная что ли, не мною придумана, «я – адвокат своей роли».
Нонна Ермилова: Чтобы оправдывать своего героя?
Евгений Дятлов: Да. Это очень часто можно услышать в интервью и знаменитых, известных актеров. А я не адвокат своей роли. Я не буду оправдывать то, что в общем, оправдывать нет смысла. Последнее время смотришь, актер играет бандита, и вдруг начинает говорить какую-то такую несусветную чушь, что он не бандит, а патриот.
Нонна Ермилова: Как раз в последнее время мы свидетелями этому и являемся.
Евгений Дятлов: Мне актера жалко. Мне кажется, не надо так уж безоглядно кричать, что он адвокат своей роли. Мне гораздо ближе формула « милость к падшим призывал». Я понимаю - человек поскользнулся, пошатнулся, ушел в сторону, сорвался, но я хочу понять, откуда этот ветер дует. Как эта мельница сминает человеческую душу, человеческое тело. Где это видно? Ведь это даже видно иногда, почему же ничего нельзя с этим сделать? Как вот это найти, где эти ответы? Смерть, где твое жало? Поэтому, когда я беру такую роль, мне хочется именно вот это найти, а не быть таким адвокатом, когда убил двенадцать человек, а вышел из зала суда как патриот. Что это такое? Это ерунда. Мне вообще удивительно, столько тем, и исторических, и социально- бытовых, в которых если даже и присутствует эта тяжесть жизни, тяжесть выбора, но настолько освещена каким-то внутренним светом, колоритом нашей темы российской, столько тем, достойных художественного воплощения! И странно, появляются какие-то совсем другие сюжеты, вопросы – бандитствовать ли, не бандитствовать.
Нонна Ермилова: Где вы себя органичнее чувствуете, на сцене или в кино?
Евгений Дятлов: Сцена - это такой, скажем так, для меня, тигель, который выплавляет что-то. Вот он и выплавляет мою профессию. Я все время прихожу, как какая-то руда, засыпаюсь в эту сцену и в эту работу, и она меня варит, плавит и что-то создает. И вот этот процесс весь – я сам печка, сам сварщик, и сам – тот, кто принимает готовый продукт. И для меня это очень интересный процесс. А в кино ты должен быстро очень среагировать и все выполнить. Там, на самом деле, очень многое зависит от того, каким будет монтаж, как тебя видит режиссер, как он тебя поставит, как тебя снимет оператор. То есть там очень много зависит от коллектива талантливых людей. Там их должно быть очень много, чтобы вышло хорошо.
Нонна Ермилова: В конце 2002 года на телевидении прошли две премьеры с вашим участием – это цикл из десяти фильмов «Век кавалергардов», созданный по заказу канала «Культура» и художественный сериал «Морской узел». Мне хотелось бы, чтобы вы рассказали поподробнее об этих очень разных, но и очень интересных работах. ( Примечание: Цикл « Век кавалергардов», создан по сценариям Георгия Введенского, Алии Кураевой, Михаила Трофимова, охватывает почти двухсотлетнюю историю Кавалергардского полка в России. Основан полк был (в 1800 –ом году) императором Павлом Первым, а первая кавалергардия по образцу конных телохранителей Карла Х11 появилась при Петре Первом.
Разные серии фильма повествуют о героических страницах истории Российского государства, о том, как закладывались военные традиции, о людях, которые превыше всего ценили честь и доблесть Отечества.) И предлагаю начать наш разговор с исторического сериала «Век кавалергардов», в котором вы выступили в роли ведущего. Возьму на себя смелость сказать, что эта роль наиболее соответствует, на мой взгляд, вашим душевным устремлениям. Создается впечатление, что, не смотря на непростой труд, связанный со съемочной работой, внутренне она давалась легко?

Евгений Дятлов: Спасибо большое за такое представление моей работы, очень приятно. В результате всего прошедший год был насыщенный, и работ было много. Про сериал "Век кавалергардов". Я могу сказать, что канал Культура не может позволить каких-то особых денежных средств, для того, чтобы передача проходила, как задумано в идеале. Поэтому приходилось идти на компромиссы, съемки действительно проходили иногда трудно, но в результате оказалось, что вот этот сериал для меня был самым плодотворным, как для актера и как для человека, для личности. Во-первых, я и сам для себя многое узнал, и как актер, я впервые не просто выполнял какой-то заказ, а спокойно проверял собою всю ту информацию, которую должен был донести до зрителей.
И она проходила через меня, я ее пропускал через себя, и было очень интересно мне самому. И я видел, как во мне какие-то процессы начинали происходить. Я всегда очень живо реагирую на любую информацию из книги ли, из фильма ли, еще из какого-то источника, которая затрагивает что-то в моей душе. Тогда какая-то работа душевная внутри начинает происходить, и я это чувствую, и открывается то, что уже в какой-то степени закрыто для меня. И вот этот сериал, цикл передач, над которым мы работали, он имел свое воздействие на меня, и я этому очень рад, и благодарен, что меня пригласили на эту работу.
Поэтому я сейчас не могу точно сказать, тяжело ли мне было, легко ли мне было, мне было очень интересно. Я вошел в этот сериал одним, а вышел из него немного другим. Я не могу точно сказать, что же во мне там изменилось. Но это наполнение, которое присутствует и доселе. Обычно я не люблю просматривать кассеты с фильмов, где я снимался, а вот «Век кавалергардов» я включаю, и мне хочется еще раз посмотреть. Это критерий даже и для меня самого.
Нонна Ермилова: В этом сериале вам приходится демонстрировать много разных способностей в самых разных областях, поскольку вы выступаете в роли рассказчика, который не отстранен от событий истории, а как бы сам является их участником. Все это – составляющие актерской профессии? То есть вы и стреляли из дуэльного пистолета, и на коне скакали, и на автомобиле ездили – на ретро-автомобиле, я уж не говорю про настоящий автомобиль…
Евгений Дятлов: Нет, на самом деле, по правде, это то, что можно записать в минусы съемочного процесса. Не думаю, что это надо скрывать, потому что это не нанесет тень на этот сериал, действительно, не хватало времени, не хватало и средств съемочной группе, чтобы потратить еще какое-то вспомогательное время, подготовительный период устроить, который был бы согласован и с группой и со мной, чтобы лихо научиться скакать на лошади, или опять же научиться водить этот ретро- автомобиль. Поэтому на лошади, естественно, я держался, скажем так, а не скакал.
Автомобиль вел хозяин этого автомобиля. Кстати, автомобиль, действительно, раритетный. То есть это реальный автомобиль, а не что-то, обитое фанерой. Настоящий автомобиль того времени. Там, может, коробку передач поменяли, для того, чтобы было более комфортно управлять этим автомобилем, а так все детали практически там родные, если даже заменены, то именно в духе этого автомобиля. Естественно управлял его хозяин. Просто мы брали такие ракурсы, чтобы это было не очевидно, что за рулем другой человек. Так что этот автомобиль я не водил. Конечно, если бы была возможность, я бы с большим удовольствием научился бы сам вольтижировке и такому лихому управлению. А так мы в принципе довольствовались малым.
Нонна Ермилова: В цикле «Век кавалергардов» целая серия посвящена скакунам, на которых ездили офицеры. Вы очень легко обращаетесь с лошадьми, скажите, вы и в жизни любите животных?
Евгений Дятлов: Я их обожаю. Мы жили в Хабаровске, в таком районе, где цивилизация еще и не ночевала, то есть там были дома барачного типа, рядом бараки, рядом интернаты для детей – увечных, бездомных, рядом же школы, рядом овраги, в общем, что-то такое интересное для ребенка в шестьдесят восьмом году…Я, когда посмотрел фильм Германа «Мой друг Иван Лапшин», хотя там совершенно другое время отображено, но весь антураж, вся атмосфера – один в один, это вот эта окраина нашего города, Краснофлотский район города Хабаровска.
Так вот там автомобилей было гораздо меньше, я еще помню, там лавки были, передвижные, они меняли, мы собирали всякую ерунду, туда приносили, а нам выдавали то шарики надувные, то пистолетики на резинках, потом такие брикетики сухого какао, еще что-то. В общем, не было там машин, в основном на лошадях все подвозили. И вот я помню, с самого детства и до того, как мы уехали из Хабаровска, лошадей, которые были запряжены в повозки. И я мог проторчать около лошади часа два, идя со школы, зимой, а в Хабаровске зима суровая, хотя и питерская зима в этом году дала себя знать. И я замерзал, я знал, что у меня ноги уже просто отваливаются, но я не мог от лошади отойти, и все стоял, и мог простоять два часа. Я очень любил рисовать, и рисовать именно начинал с лошади.
Мама моя химик-биолог, и у нее много было журналов "Химия и жизнь", это все шестьдесят восьмой – семидесятый годы, и я рано научился читать, и все это читал. И там было о Елене Петушковой – она химик-биолог по образованию, и она занимается выездкой. И у нее конь был, Пепел, я запомнил, красавец просто невозможный. Когда сочинение нужно было для первого или второго класса писать, кем ты хочешь стать, то я писал, что хочу быть химиком- биологом. Химик-биолог, скорее по ассоциации, я думал, имеет какой-то доступ к лошадям. А мне надо было добраться до лошади. Так вот до лошади я добрался только в этом сериале, по большому счету. И вот моя мечта всего детства свершилась. Мне выделили коня, на котором я снимался, Внимательный, самого высокого нашли. Он такая умница, прекрасно понимал, кто на нем сидит, потому что лошади все чувствуют, и он чувствовал, кто я. Но я был с ним очень ласков, просто не мог от него оторваться, у меня просто все внутри ликовало.
Ну, конь этот просто сказка, он красавец такой, и я к нему всей душой, и он это понял, скорее всего. Во всяком случае, я себе нафантазировал именно так. То есть вез меня крайне бережно. Однажды, правда, решил меня проверить, потому что я так немножко освоился и начал из себя что-то там воображать, и он меня немножко прокатил. Я с ним стал разговаривать - а я к нему обращался, (все обращались к нему ласково "Ваня", то есть Внимательный, но все его звали Ваня), - "Ваня, Ваня, осторожней, Ваня, ты же видишь, что делаешь!" И он переходил на легкий шаг.
Потом у него оказались такие актерские способности – мы снимали по много дублей – то микрофоны вылетали, то еще что-то – и когда Миша, наш режиссер, кричал: «Женя, давай опять на точку! Еще один дубль!", то я не успевал даже ничего сделать, Ваня сам разворачивался и шел на точку. То есть я не знаю, как, слышал он, или как-то по-другому понимал, но я даже не управлял им. Как только говорили "Давай на точку!" Ваня сам разворачивался и шел на точку.
Нонна Ермилова: В цикле о кавалергардах прозвучало много замечательных историй о жизни разных людей, меня, например, очень тронула история трагической любви императрицы Елизаветы Алексеевны и кавалергарда Алексея Охотникова. А лично на вас какая история произвела самое сильное впечатление?
Евгений Дятлов: Все истории произвели большое впечатление. Мне нравится, что там был соблюден такой тон относительной объективности. То есть не было ненужного пафоса, и мне это тоже очень понравилось в целом. Очень важно, когда присутствует такая неуловимая вещь, как внутренняя культура человеческая. На самом деле, опять же, есть такая реплика, не помню, говорил ли я ее, или нет, что на амбразуру может кинуться и идиот, а вот быть героем ежедневно, в мелочи, это, наверное, большое достоинство.
Нонна Ермилова: И большая нравственная работа.
Евгений Дятлов: Да, и большая нравственная работа. Так вот, когда подвиг – это не пускание в глаза пыли или вдруг какое-то выше понимания произведенное действие, а ежедневная работа, то для меня это больше достойно уважения. Так как передача захватывала большой объем, и начало века кавалергардов и конец, на меня очень сильно впечатление произвел рассказ о том, как эти люди уже пребывали там, за границей, в изгнании.
Нонна Ермилова: В сериале вы исполняете романс на стихи Дениса Давыдова, тоже кавалергарда.
Евгений Дятлов: Да, интересно, как он рвался попасть в кавалергарды, хотя был маленького роста. Но меня особенно поразила история о Маннергейме. Я очень за многое благодарен этому сериалу – иногда полезно немножко как-то выскочить из собственных рамок и интересов и на секунду хотя бы представить и увидеть величие жизни, узнавая об истории жизни отдельных личностей, судеб, и о тех временных отрезках, на которых люди себя проявляют. И вот в частности, Маннергейм был для меня открытием. Я только знал, что есть линия Маннергейма, что это фельдмаршал финский, а оказалось, что это человек-история. Во-первых, он прожил очень длинную жизнь.
У меня всегда личный интерес, мне интересно, что же все-таки влияет на человеческую жизнь, всегда хочется найти какую-то закономерность. Начинаешь копаться, праведно прожил, не праведно, может быть, от этого зависит продолжительность жизни или еще от чего-то. Но очень много, что ли, каких-то исключений из правил, которые подтверждают правила, то ли нарушение правил, то ли вообще этих правил нет. Вот, в частности, Маннергейм, это человек, который при том при всем страдал и заболеваниями, у него болели суставы, прожил очень долгую жизнь, а жизнь была насыщена до последних его лет.
Так как он сын своего народа, то он, естественно, сражался на стороне своего народа, прекрасно относясь к России и понимая, что такое Россия, и что такое русские, он защищал свой народ, и тут у него своя правда. К 1941-ому году он подошел, по-моему, в возрасте семидесяти двух лет. А в тридцать седьмом году раджа Непала пригласил его к себе, и он там охотился на тигров. Это был человек такой внутренней энергетики! Понятно, что если первый человек страны приглашен, то там все подавалось так, что охота была на тигров-людоедов. Но я не думаю, чтобы четыре тигра - людоеда разгуливали на свободе, резали всех и вся, и вот раджа Непала дождался Маннергейма, чтобы застрелить этих четырех тигров. Скорее всего, это была официальная версия. Меня же, например, поразило, что человек в таком возрасте находился в такой кондиции. Мало того, потом впереди шла Великая Отечественная, в которой он взял на себя управление обороной страны.
Сначала от советских войск, а потом в 1944-ом он быстренько сориентировался - ему надо было спасть свой маленький народ, это я его прекрасно понимаю, и они кинулись вместе с советскими войсками добивать гитлеровцев. Интересно, что Маннергейм входит в книгу рекордов Гиннеса по тому числу орденов, медалей и регалий, которыми он награжден за всю свою жизнь. Все стены в его комнате увешаны орденами и медалями, которые он получил. В тридцати пятилетнем возрасте он получил святого Георгия – Георгиевский крест, и сказал: «Вот теперь я могу умереть спокойно». Святой Георгий – был для него высшей доблестью, после которой он считал, что можно было жизнь заканчивать.
А жизнь только начиналась. Впереди еще было это путешествие по Азии и Китаю, военно-разведовательная этнографическая миссия – все это есть в сериале… То есть, сколько я узнавал его, когда себя ставишь рядом, все собственные депрессии и рефлексии сразу опускают голову. Конечно, у меня не появилось желания его превысить, но это сразу прочищает мозги. Это лишний раз говорит о том, что нельзя самого себя жалеть…
Нонна Ермилова: А на меня произвел большое впечатление такой факт. Съемки фильма ведь проходили не только в России и Финляндии, но и во Франции. И рассказывается, как музею Армии Франции - в 1848 году по повелению Николая 1 был подарен карельский порфир для новой гробницы Наполеона. Наполеон – фактически, враг России, и, тем не менее, такой широкий и щедрый жест.
Евгений Дятлов: Там много подобного. Помните, там рассказывается о Денисе Давыдове и о брате его. Когда француз спас брата Дениса Давыдова на поле боя. Он его погрузил на лошадь и довез до своего лазарета. Отмечалось благородство соперников. Это определенный уровень культуры. Я даже не знаю, как это объяснить иначе. Ведь нельзя же говорить, что это овечки дрались друг с другом. Такой комплекс внутренних ценностей. Это досадно, что люди воюют. Это ужасно. Но и здесь проявлялись красоты какие-то души человеческой. Меня, кстати, поразил, сам факт, что этот Дом Инвалидов был построен Людовиком Четырнадцатым для ветеранов всех воин того времени. И там, может, я ошибусь, где-то шесть тысяч ветеранов проживало. Но это же – вот представьте себе, там такие апартаменты, там такое здание огромное, если будут еще раз показывать, обратите внимание. Сейчас он превращен в музей, но изначально там ведь проживали инвалиды, ветераны. А где у нас такое? У нас ведь на самом деле так много всяких словес по поводу того, что не откуда взять денег. Но как не откуда? Все ждут, что у нас будет построен такой же подобный Дом инвалидов. У нас ведь столько солдат, пострадавших от войны. И ничего подобного нет. Противно даже как-то об этом говорить. Но когда я увидел этот Дом инвалидов, узнал, как это было построено… Это было невиданное по тем временам, да, собственно говоря, и поныне – века уже прошли, а это своего рода удивительное явление. И этот Дом инвалидов меня тоже поразил.
Нонна Ермилова: Во время работы над фильмом вам приходилось встречаться с замечательными людьми, потомками кавалергардских семей в изгнании, связанными с историей кавалергардского полка. Расскажите об этих встречах.
Евгений Дятлов: Это удивительные люди – князь Шаховской, граф Бибиков. Это высочайшей культуры люди. Это целые эпохи, и внутри каждого огромный свой мир, очень интересный. Люди эти многое видели, многое поняли, очень философски смотрят на жизнь, у них при этом к жизни достаточно острый интерес, они полны этой жизни. У них разносторонние взгляды, с ними было очень интересно общаться. Князь Шаховской – удивительный человек, тактичный человек, очень внимательный, спокойный. А граф Бибиков, ему уже под восемьдесят, при том, очень живой, эмоциональный, со своими каким-то представлениями обо всем, резкий, иногда даже не в меру, но при этом, за всем этим – даже забавно - какое-то мальчишество удивительное, какая-то пылкость даже сохранилась. Он опять же книгу выпустил о кавалергардах. То есть это люди интересные. Я о многом жалею, я жалею о том, что ритм жизни заставляет меня делать не всегда то, что хотелось бы сделать сию минуту. Я бы, конечно, хотел пообщаться с этими людьми больше.
Нонна Ермилова: Я думаю, Евгений, вам еще выпадут в жизни такие встречи. Во всяком случае, мы вам этого от души желаем.
Евгений Дятлов: Спасибо, я надеюсь.
Нонна Ермилова: У нас еще остается время поговорить о другом сериале, уже художественном, одну из главных ролей, в котором вы сыграли. К сожалению, уже не так подробно, как о сериале «Век кавалергардов», это сериал «Морской узел». Впервые среди отечественных сериалов, основные съемки которых обычно проходят в павильонах, а в Петербурге – в окрестностях киностудий Ленфильм и Кинохроника, съемки этого сериала проходили в Мурманске. Поскольку рассказывает он о работе рыболовецких судов, и проблемах, связанной с этой работой. Хотя если смотреть шире – о нравственных проблемах, сохранении чести и достоинства в любых обстоятельствах. Евгений, ваша роль, старшего помощника капитана Виктора Олеговича Константинова, наверное, одна из самых ярких и колоритных в фильме. ( Потому что все остальные герои однозначно – либо хорошие, либо плохие) Старпом Виктор Константинов, для того чтобы спасти свою семью и заработать деньги на выплату долга, вынужден сдать левый груз рыбы. В развязке фильма, он разоблачен, а корабль тонет. Расскажите, как вы относитесь к своему герою. И еще - когда я смотрела этот фильм, то невольно у меня возникала мысль – а так ли уж не прав старпом Константинов, когда утверждает, что хозяин рыболовецкого судна зарабатывает на труде моряков так много, а платит им так мало, в сравнении с их работой, что обойти его не грех. Ваше мнение?
Евгений Дятлов: В плане того, как снимался фильм. Я очень жалею о том, что опять же везде всем некогда. По идее, конечно, хорошая практика, когда люди собираются вместе до фильма за месяц, за два, за три, и проживают вместе какую-то жизнь. Идет творческий разбор, идет какое-то притирание друг к другу, идет выработка направлений, как мы все это будем развивать, поиск какой-то оптимальной формы съемочной. И я думаю, что если бы была такая возможность, сериал более полно ответил бы именно на эти вопросы. А что касается моего персонажа, Константинова, то мне кажется, что тут такой клубок всего. С одной стороны – тут ведь дело каких-то случайностей, а с другой стороны - достаточно закономерная история. Вот ты с одной целью открываешь бутылку шампанского, а пена из нее брызжет уже с другой целью. Разные процессы, в которых один стимулирует другой, а другой стимулирует третий. На первый взгляд – они не имеют ничего общего.
Жена Константинова влезла в долги, не сказав ничего об этом мужу. Что здесь? Бывает ведь такое? Бывает. Но если посмотреть на систему взаимоотношения этих людей… У нас существует система погрешностей, которую мы считаем допустимой в нашей жизни. И пока мы ходим по одной досочке, все эти погрешности, их можно смело привести к нулю, и они не будут мешать нам жить. Но как только возникает какая-то более или менее экстремальная ситуация, все эти погрешности заявлять о себе так, что человек мало критичный начинает восклицать: « Ну, за то же, мне, Господи такое!», а на самом деле существуют причины. То, что там Константинов говорит, что можно обворовать хозяев, у хозяев свой спор с Богом, и они за это получат сами.
Нонна Ермилова: То есть вы считаете, что человек нравственность свою должен сохранять в любых ситуациях, даже не очень честных?
Евгений Дятлов: По крайне мере, он ничего не должен перекладывать на других. Он должен быть ответственен, за все, что он делает. Другой вопрос, что мой персонаж, скорее всего, понимал, что нет времени заниматься риторикой и спорами, кто прав, и кто виноват. Он решил во что бы то ни стало выйти из этой ситуации, побороть ее, выскочить, решил « сила солому ломит». И в данном случае этот принцип не прокатил. Он хотел все-таки вырваться, и у него были какие-то благородные помыслы и стремления. Но они были благородны только в его контексте.
Нонна Ермилова: И вы считаете, справедливость восторжествовала?
Евгений Дятлов: Она тоже не восторжествовала. Восторжествовал рок, по большому счету. Потому что эта цепь случайностей привела к гибели корабля, и сделала несчастными очень многих людей.
Текст интервью записан Н. Ермиловой.
Просмотров: 755 |Добавил: SV_team_ESQ |
All Right Reserved. eugenyi-dyatlov.narod.ru ™ © 2003 - 2013